Когда англия стала великобританией: В результате каких событий Англия стала называться Великобританией и о ней стали говорить как о…
Почему Англию называют Великобританией
Так повелось, что в разговорной речи названия «Англия» и «Великобритания» – слова взаимозаменяемые. Чтобы определиться с правильным соотношением этих названий, понять «что и во что входит составной частью», стоит обратиться к истории возникновения обоих топонимов.
Государство, о котором идет речь, расположено на островах. И от материковой Европы оно отделено Северным морем с проливами Па-де-Кале и Ла-Манш. Ширина последнего в самом узком месте составляет всего 32 километра, что в свою очередь искушает спортсменов разных эпох к совершению марафонских заплывов между Францией и Британскими островами.
Стоит отметить то, что удавалось пловцам, так и не удалось во время 2-ой мировой войны войскам Гитлера. Ла-Манш так и остался непреодолимой преградой для германского Вермахта.
Рассмотрим происхождением основных топонимов северного Альбиона. Кстати, само название Британских островов «Альбионом» встречается уже у древних греков и имеет много толкований. Ученый I-го века нашей эры Птолемей связывал латинский термин «Альбион» с холодным климатом Британии.
Само понятие «Британия» — это название древнейшей провинции острова, берущее начало в имени племени бриттов, войну с которыми так красочно описал Гай Юлий Цезарь в своих «Записках о галльской войне».
«Англия» — это название стало известным в IX-м веке нашей эры и связано с германским племенем англов, которые вместе с саксами в V- VI веках захватили острова бриттов. Великобритания берет начало в 1707 году от объединения Английского и Шотландского королевств под эгидой единой монархии.
Сегодня название государства звучит так: «Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии». Англия входит в Королевство составной частью, наряду с Шотландией, Уэльсом и Северной Ирландией, занимая две трети общей площади страны.
Население Англии составляет 84% от общего числа жителей королевства. Но, хотя вместо названия Великобритания часто звучит Англия, нельзя сказать, например: «Я еду в Англию, в Кардифф!» — это неверно по смыслу, поскольку упомянутый Кардифф – столица Уэльса, и правильно будет сказать: «Я еду в Великобританию, в Кардифф!» или, как вариант «…в Кардифф, город Уэльса!»
Богатейшая история становления Великобритании как государства – это ценнейшая часть мировой истории, эпоха длинной в несколько веков. Ее начало – времена расцвета Римской империи, ее собственный расцвет – период европейского Возрождения. И коль скоро, уже в ХI веке на территории Англии существовало феодальное государство, то к веку ХIХ Британия становится крупнейшим производителем и экспортером промышленных товаров.
С ХVI века на протяжении 400 лет это островное государство оставалось в тройке самых могущественных держав не только Европы, но и мира. Традиционно сильный флот, успехи в промышленности, старания ученых и полководцев позволили англичанам распространить свое влияние на все континенты.
На протяжении долгого времени британцы обладали самыми обширными колониальными территориями, а выражение о «…никогда не заходящем над Британской империей солнце» было актуальным до середины 20-го века. Да и сегодня, когда колонии ушли в прошлое, более 50-ти государств из разных уголков земли находятся под доминионом Великобритании, сохраняя как традицию, свое подчинение английскому престолу. Так что и Англия, как часть и Великобритания в целом — топонимы богатые историей и, как названия одной и той же страны, звучат очень весомо и полноценно.
Как Англия стала Великобританией . Время мира
На севере и на западе Англия граничит с труднодоступными нагорьями, главным образом пастушескими, долгое время остававшимися очень бедными, редко заселенными, притом кельтами, чаще всего не воспринимавшими английскую культуру. Навязать себя таким соседям — это был решающий процесс внутренней истории Британских островов, предприятие, которое могло допустить лишь плохие решения— силовые. Как и полагается, политика здесь предшествовала экономике, а последняя долго удовлетворялась ограниченными, даже пунктирными успехами. В Корнуолле лондонские негоцианты очень рано завладели одним только оловом 305. В Уэльсе, заново завоеванном в 1536 г., экспорт скота, перегонявшегося в Лондон, сделался характерной чертой лишь после 1750 г.306, а по-настоящему этот край преобразится лишь с тяжелой индустрией, которая будет там организована англичанами в XIX в. Но, как и можно было предвидеть, две главные партии этой внутренней игры разыгрывались в отношении Шотландии, где ход событий оказался в общем непредвиденным, и Ирландии, где Англия никогда не прекращала эксплуатировать колонию, до которой было рукой подать.
В принципе Шотландия была создана для того, чтобы оставаться самостоятельной и избежать «маргинализации», даже элементарной. Она была обширна, равняясь в целом [по площади] половине Англии, гориста, бедна, отделена от своей соседки труднопроходимыми приграничными областями. Все прошлое, заполненное ожесточенными войнами, предрасполагало ее к тому, чтобы говорить «нет», сопротивляться. Да к тому же даже после 1603 г., когда Яков VI Шотландский унаследовал престол Елизаветы и стал Яковом I Английским, соединив таким образом на одной голове короны обеих стран, Шотландия сохранила правительство и парламент, об относительной слабости которых говорить можно, но которые все же продолжали существовать307. Точно так же продолжали существовать граница между Шотландией и Англией и таможни на ней. Но если таможни эти давали первой возможность защититься от бурного импорта, то второй они позволяли закрыть свою территорию для скота и льняных тканей Шотландии, так же точно как и воспретить мореходам из Эдинбурга, Глазго или Данди доступ в английские колонии…
Шотландия в XVII в. была страной бедной. Было бы смешно хотя бы на миг сравнить ее с Англией. Ее экономика была архаичной, ее замледелие — традиционным, и слишком часто убийственные голодовки следовали там за плохими урожаями, например в 1695, 1696, 1698 и 1699 гг. «Мы никогда не узнаем, сколько людей умерло [в эти годы]: современники поговаривали об одной пятой, одной четвертой населения, даже об одной трети и более в некоторых областях, где жители вымерли или бежали»308.
Однако же внешняя экономика оживляла порты, прежде всего Лит, гавань Эдинбурга, Абердин, Данди, Глазго плюс множество гаваней, из которых выходили многочисленные малотоннажные суда, направляясь в различные пункты назначения: в Норвегию, Швецию, Данциг (Гданьск), Роттердам, Вере, Руан, Ла-Рошель, Бордо, порой в Португалию и Испанию. Суденышки отважные, зачастую последними проходившие пролив Зунд в западном направлении перед зимним ледоставом. Шотландские моряки и купцы иной раз прерывали свои путешествия, чтобы обосноваться за границей, шла ли речь о жалких скоттарз (skottars), остававшихся торговцами вразнос, или о процветающих буржуа, составивших состояние в Стокгольме, Варшаве или в Регенсбурге309. Торговая жизнь вносила одушевление в приморские города Равнин (Lowlands), и такая незначительного объема морская активность непрестанно возрастала. Купцы Эдинбурга и Глазго (бывшие все местными уроженцами, что, на наш взгляд, было признаком здоровой торговли) были предприимчивы, невзирая на слабость их капиталов. Это объясняет создание в 1694 г., но также и конечную неудачу шотландской Африканской компании, которая тщетно пыталась изыскать капиталы в Лондоне, Гамбурге и Амстердаме310. Попытки насаждения шотландской колонии на берегах Дарьенского перешейка в 1699 г. также оказались тщетными. Англия, далекая от того, чтобы ее поощрять, с облегчением взирала на эту неудачу311. В Шотландии же этот провал принял облик национального траура.
Площадь Сенного рынка (Grassmarket) в Эдинбурге в XVIII в. Повозка слева располагается у самых западных ворот города. На заднем плане— [Эдинбургский] замок. Эдинбургская Публичная библиотека. Фотография А.Дж. Ингрэм Лимитед.
Вероятно, именно в надежде на открытие английского и американского рынков парламент в Эдинбурге в 1707 г. большинством в три или пять голосов высказался за политическую унию с Англией. Этот расчет, ежели такой расчет был, вовсе не был неправилен, ибо, как показал Смаут, парадоксальным образом возросшая политическая зависимость Шотландии не вылилась в экономическое порабощение, в «маргинализацию». С одной стороны, потому, что, сделавшись почти что английской провинцией, она станет пользоваться всеми торговыми преимуществами, какими за границей похвалялись британцы, и шотландские купцы в состоянии были воспользоваться случаем. С другой стороны, потому, что ничто из того, чем располагала Шотландия, не представляло для Англии особого экономического интереса, который повлек бы за собой установление властного хозяйничанья. Тем не менее процветание и новый подъем, на которые рассчитывали, наступили не сразу. Потребовалось время, чтобы извлечь выгоду из возможности торговать по всей английской «империи», в Северной Америке, на Антильских островах, даже в Индии, куда столько шотландцев отправится на поиски богатства к вящему раздражению коренных англичан. И только с [экономическим] взлетом XVIII в. и во второй половине последнего свободно разовьются экспорт и промышленность. И все же успех был очевиден. До-началу произошло развитие крупной торговли скотом; между 1740 и 1790 гг. цены на него выросли на 300 % благодаря снабжению английских флотов. Точно так же увеличился экспорт шерсти, которому тоже благоприятствовал рост цен. Отсюда и логичные, если и не всегда благотворные, преобразования, земля приобретала большую ценность, нежели труд, и скотоводство расширялось за счет пашни и общинных земель. Наконец, после 1760 г. Шотландия энергично и самобытно примкнула к промышленному преобразованию Англии. И подъем ее льняных, a потом и хлопковых мануфактур, опиравшийся на банковскую систему, которую англичане нередко считали превосходящей английскую, натиск ее городов в конце концов доставили шотландскому сельскому хозяйству достаточный спрос, чтобы способствовать его запоздалой, но быстрой трансформации. «Прогресс», любимое слово века Просвещения, был паролем повсюду в Шотландии.
И «все классы общества осознали ту живую силу, что несла их в направлении к более богатому обществу» 312.
Нет никакого сомнения: наблюдался взлет (take-off) Шотландии. Около 1800 г. один автор писал: «Если бы Шотландия не процветала, Глазго не вырос бы столь значительно, как это с ним произошло, городская стена Эдинбурга не удлинилась бы вдвое за тридцать лет, и там не строили бы ныне совершенно новый город, коего сооружением занято около десяти тысяч иностранных рабочих»313. Такая эволюция, столь отличная от ирландской модели, о которой мы еще будем говорить, была ли она обязана своим возникновением простому стечению обстоятельств? Или инициативе и опытности шотландских купцов? Или тому факту, подчеркиваемому Смаутом, что демографический рост в Шотландии, по крайней мере на Равнинах, был умеренным и не сгладил, как это произошло в стольких современных развивающихся странах, выгоды роста экономического? Вне сомнения, всему этому одновременно. Но разве не следует подумать также о том, что Шотландия не наталкивалась, как Ирландия, на вошедшую в плоть и кровь враждебность Англии? О том, что Шотландия не была целиком кельтской, что в самой богатой ее области, на Равнинах, низколежащих землях, протянувшихся от Глазго до Эдинбурга, давно говорили по-английски, какой бы ни была действительная причина такой англизации. У англичанина могло складываться впечатление, что он находится там дома. Напротив, Нагорья (Highlands) говорили по-гэльски (на крайнем севере есть даже район, где сохранился норвежский диалект). Однако не вызывает сомнения, что экономический рост Шотландии лишь подчеркнул разрыв между нагорьями и равниной. Можно было бы сказать, что граница, что отделяла в XVII в. все более и более богатую Англию от относительно бедневшей Шотландии, граница эта в некотором роде переместилась с англо-шотландской границы к границе Нагорий.
В Ирландии положение было весьма отличным: в XII в. Англия обосновалась внутри Пэйла (Pale) 314, как позднее обосновывалась в своих американских колониях. Ирландец был ее врагом, туземцем, которого презирали и одновременно боялись. Отсюда и отсутствие взаимопонимания, бесцеремонность и множество жестокостей, мрачный итог которых незачем более подводить: английские историки проделали это ясно и честно315. Несомненно, говорит один из них, «ирландцы наряду с неграми, продаваемыми как рабы, были главными жертвами системы, которая обеспечила Великобритании ее мировое господство»316.
Но то, что нас здесь интересует, — это не колонизация Ольстера и не «фарс» с так называемым ирландским правительством, учрежденным в Дублине (к тому же фикция такого правительства будет в 1801 г. уничтожена присоединением ирландского парламента к парламенту в Лондоне), а подчинение Ирландии английскому рынку, то полнейшее подчинение, которое сделало из торговли с Ирландией «на всем протяжении XVIII в…. самую важную отрасль английских торговых операций за морем»317. Эксплуатация организовывалась с опорой на поместья англо-ирландцев, протестантов по вероисповеданию, которые конфисковали к своей выгоде больше трех четвертей ирландской земли. Из дохода в четыре миллиона фунтов сельская Ирландия выплачивала отсутствующим собственникам ежегодную повинность порядка 800 тыс. фунтов; еще до завершения XVIII в. эта сумма достигнет миллиона. В таких условиях ирландское крестьянство было доведено до нищеты, тем более что его подтачивал демографический подъем.
И Ирландия погрузилась в состояние «периферийной» страны: в ней сменяли друг друга «циклы» в том смысле, в каком Лусиу ди Азеведу318 употребил бы это слово в применении к бразильской экономике. Около 1600 г., поскольку Ирландия была покрыта лесами, она сделалась к выгоде Англии поставщиком леса и развила, точно так же к выгоде своих господ, железоделательную промышленность, которая сама собой угаснет, когда столетие спустя остров окажется полностью лишен лесного покрова. Тогда, отвечая на возросшие требования английских городов, Ирландия специализировалась на животноводстве и экспорте соленой говядины и свинины, а также бочонков со сливочным маслом, потому что английский рынок, снабжаемый из Уэльса и Шотландии, закрылся для вывоза живого скота с соседнего острова. Главным портом для этого громадного экспорта был Корк в Южной Ирландии: он был поставщиком одновременно Англии, английских флотов, сахарных островов Вест-Индии и флотов западноевропейских наций, в частности Франции. В 1783 г. за сезон, «который длится октябрь, ноябрь и декабрь», в Корке было забито почти 50 тыс. голов крупного рогатого скота, к которым добавлялись на такую же сумму «свиньи, коих забивают весной», не считая вклада других скотобоен319. Европейские купцы подкарауливали цены, которые устанавливались с закрытием сезона на бочки соленой говядины или свинины, на центнеры шпига, топленое свиное сало, сливочное масло, сыр. Любопытствующий епископ Клойнский, перечисляя громадное количество быков, свиней, масла, сыра, ежегодно экспортировавшееся Ирландией, «задавался вопросом, как иностранец сможет постичь, что в стране, столь обильной продовольствием, половина жителей умирает с голоду» 320. Но продовольствие это никоим образом не служило для внутреннего потребления, в такой же мере, как в Польше, где произведенная крестьянами пшеница ими не потреблялась.
В последние десятилетия XVIII в. ирландская солонина начала испытывать конкуренцию со стороны русского экспорта через Архангельск и еще более — вследствие прибытия поставок из американских колоний Англии. Именно тогда начался зерновой «цикл». 24 ноября 1789 г. французский консул писал из Дублина: «Самые просвещенные люди, коих мнения я мог спросить… рассматривают торговлю солониной как потерянную для Ирландии, но весьма далеки от того, чтобы по сему поводу печалиться, и с удовольствием видят, как крупные собственники понуждаемы их же собственными интересами изменять систему пользования землей, до сего времени преобладавшую, и не оставлять единственно для выпаса скота громадные и плодородные участки, кои, будучи возделаны, дают работу и средства к существованию намного большему числу жителей. Сия революция уже началась и осуществляется с непостижимой быстротой. Ирландия, некогда зависевшая от Англии в отношении зерна, каковое потребляет ее столица [Дублин], единственная часть острова, где был каким-то образом известен этот вид пищи, несколько лет уже в состоянии экспортировать значительные количества оного»321. Известно, что Англия, бывшая ранее экспортером зерна, с ростом своего населения и началом своей индустриализации сделалась страной — импортером зерновых. Зерновой цикл сохранится в Ирландии до отмены хлебных законов в 1846 г. Но в начале его зерновой экспорт был силовым приемом, что напоминало польскую ситуацию XVII в. «Ирландцы, — поясняет далее наш информатор, — в состоянии экспортировать [зерно в 1789 г.] лишь потому, что подавляющее их большинство не потребляет хлеба вовсе. Из страны вывозят не избыток, а то, что везде в иных странах считалось бы необходимым. На трех четвертях сего острова народ довольствуется картофелем, а в северной части — кашей из овса, из коей они делают сухари, и похлебкой. Таким-то образом бедный, но привыкший к лишениям народ кормит нацию [Англию], каковая имеет куда более природных богатств, нежели он сам» 322. Если придерживаться статистики ее внешней торговли, куда к тому же добавлялись еще лов лосося, доходный китобойный промысел, широкий вывоз льняного полотна, производство которого началось примерно с середины века, то в итоге в 1787 г.
Ирландии остался бы доход в один миллион фунтов стерлингов. На самом деле это именно то, что она выплачивала в средний год англосаксонским собственникам.
Но с началом американской Войны за независимость для Ирландии, как и для Шотландии, представился благоприятный случай. Лондонское правительство умножило тогда число обещаний, отменило в декабре 1779 г. и в феврале 1780 г. определенное число ограничений и запретов, которые лимитировали ирландскую торговлю, разрешило прямые связи с Северной Америкой, Ост-Индией, Африкой, открыло ирландским подданным короля доступ в Левантинскую компанию (Levant Company)323. Когда эта новость достигла Парижа, там восклицали: «В Ирландии… только что произошла революция»; король Английский «станет неизмеримо более могущественным, чем он когда-либо был… и Франция… наверняка станет жертвою [всего этого], ежели она быстро не воздвигнет преграду такому немыслимому увеличению могущества. Есть одно средство в сем преуспеть, вот оно: создать в Ирландии нового короля»324.
Ирландия извлекла выгоду из этих уступок. Льноткацкая промышленность, в которой была занята, быть может, четверть населения, развилась еще больше. 26 ноября 1783 г. «Газетт де Франс» объявила, что Белфаст экспортировал в Америку и в Индию 11 649 штук полотна, составляющих 310 672 «прута»*DI, и что «в весьма скором времени города Корк и Уотерфорд в Ирландии будут вести большую торговлю, нежели Ливерпуль и Бристоль» (это наверняка преувеличение). В 1785 г.325 Питту Младшему даже достало ума предложить полное экономическое освобождение Ирландии, но преградой к тому стала враждебность палаты общин, и, констатировав эту преграду, премьер по своему обыкновению не стал настаивать.
Вне сомнения, тогда была утрачена великая возможность, ибо немного времени спустя, с Французской революцией и с военными десантами, которые она организовала на остров, в Ирландии снова наступила драма. Все в некотором роде началось сначала. Так что верно, что Ирландия, по выражению Видаль де Лаблаша326, слишком близкая к Англии, чтобы от нее ускользнуть, слишком большая, чтобы быть ассимилированной, без конца оказывалась жертвой своего географического положения. В 1824 г. была открыта первая пароходная линия между Дублином и Ливерпулем, которую вскоре обслуживало 42 судна. В 1834 г. один современник говорил: «Некогда полагали в среднем неделю на переезд из Ливерпуля в Дублин; ныне это дело нескольких часов»327. И теперь Ирландия, более чем когда бы то ни было приближенная к Англии, оказалась в ее власти.
Если мы, чтобы закончить, вернемся к нашему истинному спору, то вы без особого труда согласитесь, что рынок Британских островов, вышедший из английского рынка, наметившегося уже давно, сильно и четко обрисовался начиная с американской Войны за независимость, что последняя с этой точки зрения отметила определенное ускорение, некий поворот. Вот это и следует присоединить к прежним нашим выводам, а именно что Англия сделалась безраздельной хозяйкой европейского мира-экономики к 1780–1785 гг. Разве не удалось тогда английскому рынку достигнуть трех вещей разом: овладения самим собой, овладения британским рынком, овладения рынком мировым?
Образование Великобритании и Соединенного Королевства
История британской истории начинается более тысячи лет назад с правления регионального лидера по имени Альфред, короля Уэссекса, одного из самых популярных в истории монархов Англии. После того, как римляне покинули остров, который они называли Британией (который мы теперь называем Британией) в начале V века, возникла сложная система управления. Территория, которую мы теперь знаем как Англию, состояла из нескольких региональных королевств, которые провели следующие 500 или около того лет, запертые в продолжающемся цикле конфликтов, где каждый правитель боролся за господство. Волны иммиграции из континентальной Европы и Скандинавии изменили демографию острова и со временем привели к глубоким культурным изменениям. Ко времени рождения Альфреда в 848 году большая часть острова была в культурном и этническом отношении тем, что мы сейчас назвали бы англо-саксонской.
Англосаксонские истоки британской истории
Альфред взошел на трон Уэссекса (региональное королевство, охватывающее большую часть юго-западной Англии) в возрасте 21 года и сделал своей столицей известный город Винчестер. Он немедленно приступил к реорганизации королевства и подготовке к смертельной битве с викингами, которые к этому времени завоевали обширные территории на севере. Благодаря сочетанию тактики, хорошей организации и удачи ему удалось сдержать их. Он защитил свое собственное королевство, а затем вступил в бой с ними, в процессе получив господство над многими окружающими англосаксонскими королевствами. К моменту своей смерти в 89 г.9, он был правителем обширных частей острова. Будучи первым «королем всех англосаксов», он стал бесспорным отцом английской нации, навсегда известным потомкам как «Альфред Великий».
Начало истории Англии
В 927 году внук Альфреда Этельстан официально объединил различные государства, владыкой которых он был, в одно Королевство Англии, Королевство, которое продолжало расширяться по географическому положению Британии и непрерывно управлять территорией в течение следующих 600 лет. Среди преемников Этельстана будут такие известные личности, как Вильгельм Завоеватель, Ричард Львиное Сердце и Генрих VIII.
Получайте свежие статьи на свой почтовый ящик
Подпишитесь на нашу бесплатную еженедельную рассылку новостей
К середине 11 века Англия стала добычей, за которую стоит бороться. Это была организованная нация, охватывавшая обширные территории Британии. Трон искали враги на юге в Северной Франции и на востоке в Дании. В 1066 году Вильгельм, герцог Нормандский, начал знаменитое вторжение в Англию со своими сомнительными притязаниями. После победы в битве при Гастингсе он был коронован. Он и его преемники снова реорганизуют Королевство Англии, изгонят оставшихся викингов и укрепят английское господство над островом.
Краткий экскурс в Шотландию
В отличие от Англии, Шотландия никогда не была завоевана римлянами. Император Адриан построил свою знаменитую стену как барьер против территории, которую они называли Каледонией. Это означало, что северная часть географической Британии будет следовать своей собственной исторической траектории, отличной от истории Англии, на протяжении многих веков. Были регулярные культурные обмены, и граница оставалась в постоянном движении из-за регулярных войн между Англией и Шотландией. Однако история Шотландии очень сильно отличается от истории Англии до гораздо более поздних периодов в нашей истории британской истории.
Статут Руддлана 1284: король Англии и принц Уэльский
Следующий крупный пункт в политическом развитии Англии и британской истории приходится на начало 13 века после того, как Эдуард I приступил к завоеванию Уэльса. Как и Англия, географический Уэльс медленно объединялся в течение предыдущих столетий. Земли были плодородны и отличались разнообразной экономикой с хорошо развитыми торговыми путями. Они были неотразимы для английского короля, стремящегося пополнить свою казну. После серии военных побед и нескольких героических случаев сопротивления валлийских принцев в 1284 году Статут Руддлан фактически положил конец независимости Уэльса. Титул принца Уэльского станет почетным, данным наследнику английского престола по воле английского монарха. Впоследствии Уэльс будет управляться напрямую из английской столицы до 19 г.97, когда им впервые была предоставлена степень передачи полномочий.
От средневековья до раннего Нового времени…
С момента завоевания Уэльса до смерти Елизаветы I английское государство как политическая единица сохраняло относительную стабильность. Это не значит, что его не одолевали внутренние конфликты. В результате династического соперничества было свергнуто несколько монархов, и на протяжении многих веков этой эпохи регулярно вспыхивали восстания. Однако внутренние конфликты всегда были из-за того, кто должен носить английскую корону или как правит английский монарх, а не из-за того, должно ли вообще существовать английское королевство.
Следующий ряд серьезных изменений в политическом статусе географической Британии произошел на заре 17 века. Елизавета I, как известно, заявила, что не будет брать мужа, и поэтому прямым наследником (хотя и непризнанным формально) был ее дальний двоюродный брат Яков VII из Шотландии. На закате ее правления придворные королевы-девственницы предприняли тайное планирование, чтобы обеспечить упорядоченную преемственность. После ее смерти в 1603 году произошло самое большое изменение в политическом статусе острова со времен Альфреда Великого. Яков VIII из Шотландии стал одновременно Яковом I из Англии. Впервые в истории Британией правил один монарх. История Англии закончилась, и началась британская история.
![](/800/600/http/ka-ap.ru/wp-content/uploads/f/d/a/fda60b955b67a0c9de8a86942bd5c792.jpeg)
Союз Корон, как его стали называть, означал не объединение географической Британии, а начало теперь уже истинно британской истории. Каждая нация по-прежнему сохраняла свой собственный парламент, суд, военную и правовую систему. Этот статус-кво продлится в течение следующего столетия. Союз положил начало слиянию, на завершение которого уйдет следующее столетие.
1600-е годы были, возможно, самым формирующим столетием британской истории. Это был период, отмеченный революцией. В 1642 году в Англии разразилась гражданская война. Это привело к ранее невообразимым изменениям. Король потерпел поражение в битве со своим собственным парламентом и впоследствии был казнен.
Его место заняла республика, первая в истории Англии и британской истории в целом, с новым правителем Оливером Кромвелем. Кромвель насильно превратил все Британские острова в «Содружество Англии, Шотландии и Ирландии». Благодаря его завоеваниям он проживет остаток своей жизни в качестве «лорда-протектора», де-факто военного диктатора Англии, Шотландии и Ирландии.
Краткий экскурс в Ирландию
История географической Ирландии — это вообще отдельная статья. Однако его судьба за последнюю тысячу лет тесно переплелась с судьбой географической Британии и британской истории в целом. Короче говоря, географические Британские острова состоят из основных островов Ирландии и Британии, а также множества других мелких, таких как Манн и Джерси. Английские короли в период средневековья захватили контроль над географической Ирландией, управляя кланами и княжествами, которые ранее существовали как феодальные сюзерены. В 1542 году Генрих VIII, один из самых известных монархов в истории Англии, стал первым королем Ирландии. Ирландия сохранила свой собственный парламент и до 1800 года управлялась английским монархом в личной унии.0005
Рождение Великобритании
![](/800/600/http/img.gazeta.ru/files3/684/12938684/upload-2020-02-01T002933Z_320971804_RC2CRE9XLTTK_RTRMADP_3_BRITAIN-EU-LEAVE-PARTY-pic905-895x505-87854.jpg)
После смерти Оливера Кромвеля монархия была восстановлена, и Британские острова номинально снова стали тремя отдельными королевствами в личном союзе. Тем не менее интеграция, предпринятая правлением Кромвеля, никогда не была отменена. Как почти всегда бывает, когда власть централизована, от нее очень редко отказываются добровольно. Отныне Лондон будет господствовать на Британских островах.
Реставрация положила начало тому, что мы теперь знаем как концепцию конституционной монархии. Парламент был суверенным с королем, который правил, а не управлял. Это создало все более сложную ситуацию, когда на одном острове было два номинально независимых законодательных органа под руководством одного главы государства. Когда 1600-е годы закончились, между английским и шотландским парламентами начались обсуждения формального политического союза. В 1707 году были приняты Акты Союза, согласно которым географическая Британия была «объединена в одно королевство под названием Великобритания». Началась формальная британская история.
Это действительно был переломный момент в британской истории. Впервые вся географическая Британия объединилась в одну нацию. Союз был всеохватывающим, включая буквальное слияние двух флагов, чтобы создать основу сегодняшнего Юнион Джек. Новая национальная идентичность появилась с новым символом, Британией. В течение следующих ста лет Королевство будет расти в богатстве, силе и влиянии, видя рождение Империи с Британией, правящей волнами.
Последний этап британской истории: современное Соединенное Королевство
В 1800 году британский и ирландский парламенты проголосовали за объединение. 1 января 1801 года было официально рождено новое Соединенное Королевство Великобритании и Ирландии. На всех Британских островах был один парламент. В течение следующих 120 лет такие отдаленные места, как Корк, Инвернесс и Кент, теперь управлялись одним законодательным собранием в Лондоне.
Тем не менее, это новое Соединенное Королевство оспаривалось с самого начала. Многие в преимущественно католической Ирландии не считали себя британцами и никогда не будут. Лондон всегда считался иностранной столицей. Растущее богатство, появившееся в результате промышленной революции, не пересекло Ирландское море. Многие ирландцы считали себя в том же положении, что и жители многих отдаленных британских колоний, жертв колониального гнета. Так называемый «ирландский вопрос» будет преследовать британских парламентариев всех политических убеждений в следующем столетии, что в конечном итоге приведет сначала к форме «самоуправления», а затем, в конечном итоге, к полной независимости и провозглашению Ирландской республики в середине 20-го века.
В настоящее время страна формально является Соединенным Королевством Великобритании и Северной Ирландии. Четыре нации Англии, Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии имеют один и тот же парламент и одну и ту же королеву, но также имеют свои собственные автономные законодательные органы. Во многих отношениях сегодняшняя Великобритания имеет квазифедеральную структуру, в которой каждая составная часть имеет разный контроль над своими делами. Однако, как долго продлится эта последняя итерация союза, это совсем другая статья.
Великобритания и Соединенное Королевство
На протяжении веков Великобритания политически развивалась из нескольких
независимыми странами (Англия, Шотландия и Уэльс) через два
королевства с общим монархом (Англия и Шотландия) с
союз Корон в 1603 г., единое всеостровное Королевство Великих
Великобритании с 1707 г. до ситуации после 1801 г., когда Великая
Великобритания вместе с островом Ирландия составляли большую
Соединенное Королевство Великобритании и Ирландии (Великобритания).
Великобритания стала Соединенным Королевством Великобритании и Северной
Ирландия в 1920-х (1922 г.) после обретения независимости пятью шестыми
Ирландии как первого Ирландского Свободного Государства, доминиона тогдашнего
Британское Содружество, а затем как независимая республика
за пределами Британского Содружества как Ирландская Республика.
Союз с Уэльсом 1284
г. Уэльс стал частью Англии в соответствии со Статутом Руддлана.
в 1284 году, после того как он был аннексирован Эдуардом I Английским в 1282 году.
Эдуард назвал своего старшего сына Эдуарда принцем Уэльским, с тех пор
когда-либо старший сын каждого английского монарха носил такое же
заглавие. В Законах Уэльса 1535–1542 гг. Уэльс стал
юридически часть Королевства Англии
Союз Корон Англии и Шотландии 1603
Короны Англии и Шотландии объединились в 1603 году, когда Джеймс
VI король Шотландии стал Джеймсом 1-м королем Англии. В октябре
В 1604 году, год спустя, он постановил, что королевский титул будет использоваться
термин Великобритания для обозначения «одной императорской короны».
состоит из Англии и Шотландии.
Союз с Шотландией 1707
В 1707 году были приняты Акты об унии, объединившие Англию и Шотландию под одной властью.
Парламент и Корона вступили в силу. Королева Анна рекомендовала
союз двух королевств в ее первой речи в парламенте
в 1702 году.
В 1681 году Анна провела 10 месяцев в Шотландии (это пребывание не повторялось
другим британским монархом до Георга IV).
16 января 1707 года шотландский парламент принял Акт о
Союза, а 28 февраля этому примеру последовала палата общин Англии.
Королева Анна дала королевское согласие 6 марта.
вступил в силу Союзный договор с его 25 статьями, первым
из них заявлено:
«Что два королевства Шотландия и Англия должны после
1 мая, следующего за датой настоящего документа, и навсегда после этого будет
Объединены в одно королевство во имя Великобритания ».
Он распустит оба парламента и создаст единый парламент.
для Великобритании, приняв 16 пэров и 45 избранных членов из
Шотландия и 190 пэров и 513 членов из Англии. Королева Анна
присутствовал на благодарственной службе в соборе Святого Павла
в Лондоне, нося как Орден Подвязки, так и Орден
чертополоха.
Созданы валютный союз и таможенный союз. Шотландия была
разрешено иметь свою собственную установленную (пресвитерианскую) церковь и
Англия – это установленная (епископальная) церковь. шотландский закон
остается в силе, и решение по нему принимает Сессионный суд. Положения
Акта об урегулировании 1701 года были подтверждены, так что «что
все паписты и лица, вступающие в брак с папистками, должны быть исключены».
от престола.
Новый флаг Союза объединил Андреевский крест (белые диагонали
на синем фоне) и Георгиевский крест (красный крест).
I на референдуме 18 сентября 2014 г. шотландский
избиратели отклонили призывы националистов покинуть Соединенное Королевство
Союз с Ирландией 1801
В 1800 году обеими
Ирландский и британский парламенты, несмотря на сильную оппозицию. Это было
подписан Георгом III в августе 1800 г., вступает в силу 1 января.
1801.
Премьер-министр Питт намеревался следовать Акту Союза с
другие, более далеко идущие реформы, включая католическую эмансипацию,
но ему помешал Георг III, который отказался нарушить его коронацию.
Клятва защищать англиканскую церковь.
В Акте Ирландского союза 1801 г. говорится, что
* Ирландия должна была быть присоединена к Великобритании в единое королевство,
Соединенное Королевство Великобритании и Ирландии.
* Дублинский парламент был упразднен. Ирландия должна была быть представлена
в Вестминстере 100 депутатами, 4 духовными лордами и 28 светскими лордами
(все были англиканами).
* англиканская церковь должна была быть признана официальной церковью
Ирландии.
* должна была быть свободная торговля между Ирландией и Великобританией.
* Ирландия должна была иметь отдельное казначейство и нести ответственность
на две семнадцатых общих расходов Соединенного Королевства.
* Ирландия сохранила свои собственные суды и государственную службу.
* католикам не разрешалось занимать государственные должности.
* не должно было быть католической эмансипации.
С тех пор новое королевство недвусмысленно называлось .
Соединенное Королевство Великобритании и Ирландии .